Ребенок, даже очень маленький, имеет право на жизнь. Это право НИКТО (!) не может отнять. Врач – всегда на защите этого права, иначе он не врач.
Эти слова для меня как врача и юриста – не праздные рассуждения и не громкие заявления, а смысл моей профессиональной жизни.
Я непосредственно не изучала все материалы дела, но в настоящее время в свободном доступе есть столько информации, что суть происходящего невольно становится понятна. Интервью всех сторон – как со стороны обвинения (вплоть до комментариев А.И. Бастрыкина), так и защиты (вплоть до комментариев Л. Рошаля) широко представлены, как и представлены «баррикады» экспертного сообщества – как непосредственно проводивших экспертизу, так и тех, кто с данными экспертными выводами профессионально не согласен.
Я не буду повторять все то, что и так широко изложено в многочисленных источниках в свободном доступе. При этом не надо думать, что широкую огласку данное дело получило исключительно со стороны защиты, не менее объемно и последовательно изложена точка зрения обвинения.
Мне же хочется обратить внимание на то, что ряд вопросов остался без ответов. Именно отсутствие ответов на данные вопросы не позволяет успокоится профессиональному сообществу и обрести понимание справедливости вынесенного вердикта.
Главным является ответ на вопрос – был ли введен «смертоносный» магний, как основа обвинения. При этом на мой взгляд показания неких свидетелей очевидно вызывает целый ряд сомнений как лиц, крайне заинтересованных в исходе дела (причина – многочисленные нарушения работы больницы в целом, в том числе и непосредственно свидетелей, на что очень подробно указано в отрытом письме Президент РАСПМ академика РАН Н.Н. Володина здесь: https://www.raspm.ru/files/open_letter_volodin.pdf ). По указанной информации — именно свидетели должны были совершить целый ряд действий по спасению малыша, это было их обязанностью, но не сделано. Основой этого суждения академика Н.Н. Володина является анализ первоисточников – медицинских документов и результатов проверок надзорными органами в сфере здравоохранения этого случая. Это заслуживает внимания, поэтому я бы не брала их показания за основу абсолютной виновности.
Тогда на первом плане выступает анализ произведенных экспертиз по определению уровня магния в организме ребенка.
Как ни крути, а научных данных об особенностях измерения, определения, исследования, сравнения уровня магния в различных органах и тканях у недоношенных новорожденных детей крайне недостаточно. Это признают обе стороны.
Так, профессиональным сообществом проведен целый литературный анализ подобной информации как в России (Дегтярева М.В., Карпова А.Л., Сенькевич О.А., Жакота Д.А. Обмен химических элементов у новорожденных. Ч. 1. Распределение магния в организме // Неонатология: новости, мнения, обучение. 2019. Т. 7. № 3. С. 59-65. doi: 10.24411/2308-2402-2019-13007), так и за рубежом (Ди Ренцо Дж.К. Заключение эксперта по делу Элины Сушкевич. Акушерство, Гинекология и Репродукция. 2020;14(6):710–714. https://doi.org/10.17749/2313-7347/ob.gyn.rep.2020.1912).
Тогда как определили смертоносную концентрацию?
Как пояснил участвовавший в проведении комиссионной экспертизы эксперт отдела сложных экспертиз Санкт-Петербургского бюро судебно-медицинской экспертизы (СМЭ) Андрей Филатов в одном из интервью (https://praesens.ru/files/2021/magazine/SP77_demo.pdf): «Известно, что организм недоношенного состоит из воды на 86–87%, причём чем меньше гестационный срок (т.е., срок беременности), тем больше доля жидкости. Таким образом, если в сухом веществе концентрация магния составляет 749,7 мкг/г, то в сырой ткани будет примерно одна пятая от этого количества. По сути дела, это математическая пропорция…». При этом эксперт отметил, что «Надо понимать, что любая методика— это всего лишь набор инструментов для решения тех или иных задач».
По сведениям, изложенным в одном из источников о пояснениях привлеченного эксперта-химика (https://www.vshouz.ru/news/rezonansnye-temy/wcs-5449/), последний сообщил, что делал сравнение со взрослым человеком весом около 70 кг, а значений по недоношенным на момент проведения экспертизы не было. Я акцентирую на этом внимание. Во-первых, экспертизу делал химик по профессии. Во-вторых, сравнение показателей 700-граммового ребенка проводилось… с показателями 70-килограммового взрослого мужчины.
При этом коллеги Элины Сушкевич (как пишет Vamedicum — https://vademec.ru/news/2020/04/16/smertelnaya-doza-magniya-oksyumoron-i-absurd-kollegi-eliny-sushkevich-o-klyuchevom-dovode-obvineniya/) пришли к выводу, что цифры из патологоанатомической экспертизы не только не превышают норму магния для младенцев, но в 1,5 раза ниже этой нормы, а содержание магния в органах умершего младенца сопоставлялось с нормой для взрослого мужчины весом 70 кг.
У меня нет данных экспертизы и я, как и любой читатель, могу лишь собирать информацию из различных источников. Но все же на мой взгляд применение любых «математических» моделей (банальных пропорций, тем более в сравнении со взрослыми нормами или нормами доношенных младенцев или нормами сухих веществ) к биологическим процессам крайне сомнительное мероприятие, где многофакторность человеческого организма явно не учитывается.
При этом все исходят из того, что ни кровь ребенка, ни плацента (как основные объекты, позволяющие что-то точно определить) – не были исследованы, поскольку их не сохранили, утилизировали, на что обвиняемые не влияли и не могли повлиять. Все выводы построены на экстраполяции.
По мнению Председателя Ассоциации клинических токсикологов России, д. м. н. Галина Суходоловой (https://vademec.ru/news/2022/06/24/vrach-toksikolog-sukhodolova-sme-po-delu-sushkevich-i-beloy-provedena-s-narusheniyami-/ ), «За одну или даже четыре минуты, которые якобы прошли с момента инкриминируемой инъекции до смерти младенца, никакой магний в стенку желудка или в почку в большом или малом количестве попасть из крови никак не мог. Непосредственно кровь ребенка и плаценту на содержание в них магния судмедэксперты не исследовали. Разговор исчерпан». Она также отметила, что такое распределение магния по органам возможно только при трансплацентарном получении вещества плодом в момент беременности матери, мертвые клетки не работают как живые и не впитывают токсикант, а уровень магния в тканях — вызван его накоплением в ходе беременности.
К сожалению, все альтернативные мнения не были донесены до суда и до присяжных.
А вот и вопрос, который всех мучает и не отпускает — это вопрос о невозможности донесения до суда и присяжных иных экспертных мнений, которых очень-очень много. Причем эти альтернативные мнения высказаны не меньшими профессионалами своего дела, чем из числа участвующих по делу экспертов.
Почему мнение эксперта заслушали, но мнение неонатологов и токсикологов – причем академиков и ведущих специалистов страны — заслушано не было? Им не дали рассказать присяжным заседателям и суду их позицию. Почему? Чего опасались те, кто таким образом сделал картину однобокой, фактически сознательно не дав высказать свои аргументы лучшим из лучших в России специалистам по исследуемому вопросу?
Тем более, что если позиция обвинения уверена, что «все доказано» и «все всем понятно» (ну то есть все железобетонно) — почему тогда не допустить к участию в деле специалистов со стороны защиты? Это не вопрос про адвокатов, это вопрос про специалистов. Ведь тогда в суде профессионалы в своих узких вопросах могли бы публично и гласно обсудить все разногласия и помочь установлению истины, ну и, конечно, это позволило бы максимально полно и обоснованно определиться с позицией присяжным.
Изучив все, что находится в свободном доступе, у меня остается ощущение нереализованности принципа «СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ», что повлияло на реализацию принципа «НЕВИНОВНОСТИ» в данном конкретном деле, поскольку все неразрешимые сомнения должны толковаться в пользу обвиняемых.